Эдем : хроника одного восстановления

Эдем : хроника одного восстановления

24.01.2026 11:47

Рейтинг: 0,00 (0)

Поэт: Rukomoineg

Серия стихов: Рефлексия жизни

Здесь раньше был сад. Ну, то есть, не просто сад, а Сад
с большой буквы "С". Где каждый листок был свят,
а каждый плод - налит смыслом, как кровью вена.
Теперь здесь бетон, арматура и стены
Я сам это сделал. Не то чтобы был приказ,
просто мне показалось, что слишком уж режет глаз
эта зелень, это буйство, этот избыток жизни.
Я решил: "Упростить". И в своей строительной тризне
я снес кипарисы, чтоб выстроить паркинг для снов.
Я выкорчевал инжир, подрубил столетних дубов
корневую систему. Я думал: "Я - архитектор".
Но вышел прораб на кладбище. Мой прожектор
высвечивает лишь грязь. И в этой грязи следы
моих же сапог, уходящих в сторону пустоты.

Но штука в том, что, срубив этот земной филиал,
я не перерезал кабель. Я, видимо, просто не знал,
где находится рубильник. И связь осталась. Она
гудела в ушах, как высоковольтная тишина,
как зуммер в трубке, снятой с рычага бытия.
Я слышал их там, наверху. Я слышал, как судья
стучит молотком по кафедре. Но звук был глухой и пьяный.
Там, в небесном офисе, явно случился изъян.
Там, где раньше царил порядок и строгий ранжир,
теперь - бардак. Как будто небесный кассир
сбежал с выручкой, а Директор запил с тоски.
Я чувствовал это кожей. Как давят виски
атмосферные фронты их безумных пиров.
Я разрушил Эдем здесь. И он рухнул поверх облаков.

А потом началось. Сначала пошел не дождь,
а какая-то слизь. Потом - град, пробивающий брешь
в моем шифере. А потом стали падать они.
Ангелы. Без парашютов. В грязь, в гудроновые огни
моего недостроя. Они шлепались, как мешки
с мокрым цементом. Ломая свои крыловые вершки
и корешки. Это было страшно и жалко. Звук
удара тела о землю тупой, как стук
сердца в пустой грудной клетке. Они лежали ничком,
уткнувшись лицами в жижу, ставшим для них молоком
и медом. Перья, смешанные с мазутом. Нимбы,
потухшие, как перегоревшие лампы. Лимбы
сместились. И Рай превратился в сквот,
где Бог, видимо, пил, не просыхая, который год,
и ронял своих слуг в открытый люк мирозданья.
Такое вот, понимаешь, вышло ему наказанье.

Я нашел одного. Он дышал. Хрипел, как пробитый шланг.
Крыло волочилось сзади, как сломанный бумеранг,
который забыл вернуться. Я втащил его в свой сарай.
(Единственное, что уцелело, когда я рушил свой Рай).
Я мыл его. Счищал с перьев глину и птичий помет.
Он смотрел на меня. Взгляд - что как будто бы шлёт
Ни злобы, ни благодарности. Только тупая боль.
Я кормил его с ложки. Спирт, разведенный, и соль
на раны - в прямом смысле. Чтоб не было гангрены.
Я стал ему санитаром, сиделкой, врачом и Стены
моего сарая слышали бред существа не от мира сего.
Он бормотал на иврите, мешая его с арго
небесных сфер. Про то, что Шеф совсем плох.
Что он перестал различать, где выдох где вдох.
Что он путает звезды с таблетками. И что Рай -
это теперь не сад, а прокуренный, тесный трамвай.

Крылья срослись неправильно. Криво. Но все же срослись.
Я вывел его на крышу. Сказал ему: "Ну, дерись.
С гравитацией. С воздухом. С собственной дурнотой".
Он стоял на краю, дрожащий, худой и святой
и жалкий одновременно. Я толкал его в спину: "Лети!
У меня здесь нет для тебя ни места, ни, в общем, пути".
Мы тренировались месяц. Он падал. Я подбирал.
Матерился, тащил обратно. Он снова вставал,
расправлял свои кривые, в шрамах, обрубки
и прыгал. Как птенец, выпавший из скорлупки.
И однажды он смог. Поймал восходящий поток.
Зацепился за воздух. Сделал один виток,
другой. Посмотрел на меня сверху вниз. И в этом взгляде
было что-то такое, чего не найдешь в докладе
о проделанной работе. Он не сказал "спасибо".
Он просто ушел в облака. Как уходит рыба
на глубину. Оставив круги на воде. И меня - на дне.

Я остался один. В своем сарае. В своей вине.
Ждал, что теперь-то уж точно накроет. Молния, гром, потоп.
Но вместо этого - тишина. И вдруг - на лоб
мне упала капля. Чистая. Не мазут.
Я вышел наружу. И увидел, как там, внизу,
из бетона пробился росток. А потом - другой.
Небо расчистилось. Оно стало синей дугой,
упругой и звонкой. Тот ангел, видать, долетел.
И, видимо, рассказал Ему, что здесь еще не предел,
что здесь, внизу, кто-то возится с Его браком.
И Бог протрезвел. И, может быть, даже плакал.
Потому что на месте моего пустыря, моего стыда,
вдруг зацвели сады. Не те, что были тогда,
а новые. Дикие. Странные. Но - живые.
И я стоял посреди них, впервые
чувствуя не тяжесть лопаты, а легкость крыла.
Как будто бы та, небесная, пьяная мгла
рассеялась. И мир был создан опять.
Не для того, чтобы править.
А чтобы его принять.

Теги: бог, ангел, грехопадение, эдем